Кочевники

Подойдём к проблеме Великой стены с другой стороны, попытаемся понять, от каких сил со стороны степей и пустынь приходилось обороняться оседлым народам. Каким военным потенциалом располагали кочевые народы.

Концепция номадов играет важную роль в мировой историографии. Можно сказать, проходит красной нитью сквозь труды по древней и средневековой истории. Время от времени неизвестно по каким причинам из загадочных глубин степей (гор, лесов) появляются неисчислимые как саранча орды кочевников и безжалостно обрушиваются на города и селения. И по ходу истории регулярно губят ту или иную древнюю цивилизацию. О походе пресловутых монголо-татар когда-то уверенно утверждалось, что в 13 веке на Русь обрушилась чудовищная полумиллионная орда. Со временем численность ордынских сил историки уточнили в сторону значительного уменьшения, постепенно ввели их в более разумные рамки.

Историки авторитетно утверждают, что в 12-13 веках легендарный предводитель монгол Чингисхан собрал 120-тысячную армию и бросил её на завоевание окрестных осёдлых народов. За полтора века монголы завоевали чуть ли не всю Евразию, за исключением Индии и Западной Европы.

 

 

Оценка историками размера кочевых полчищ неуклонно падала, но всё равно осталась фанатически громадной.

«Ни одна из монгольских армий, покорявших впоследствии Русь и всю Восточную и Центральную Европу, не превосходила 150 тысяч человек».

Современные исследователи оптимистично оценивают общую численность монголов в 13 веке в пределах 50-60 тысяч человек. Что даже при поголовной мобилизации боеспособного мужского населения могло дать от силы тысяч пять воинов. Маловато для завоевания полу мира, нет?

На факт малочисленности монгольских племён возражают, что собственно монголы в монгольской империи и в их кочевой армии оставляли командное меньшинство, а основную массу воинов поставляли иные, покоренные монголами степные народы (отсюда возникают сложносочиненные татаро-монголы). Учитывая, что до 19 века едва ли имелась практическая возможность мобилизовать для военных походов более 1% населения, то для создания 100 тысячной кочевой армии необходимо располагать, по меньшей мере, 10 млн. кочевников. Вряд ли кто из серьёзных историков рискнёт утверждать, что Великую степь в Средние века населяла такая значительная масса кочевых племён, там и в 19 веке отыскалось в разы меньше.

Мы уже рассказывали, что в Средние века и ранее не существовало технической возможности водить в походы армии численностью более 2-3 тысяч человек. Из того обстоятельство, что кочевые отряды передвигались конным порядком, не вытекает, что кочевники имели возможность собирать более многочисленные армии. В действительности передвижение больших масс кавалерии технически дело даже более сложное, чем пеший поход. К этому вопросу мы вернёмся позднее.

Опираясь на летописные сведения, историки утверждают, что завоевания северной части Руси монголами произошло зимой 1237-38 гг. Военных реконструкторов эта кампания ставит в тупик (историков подобные проблемы не заботят). Невозможно понять, ни как монголы за несколько дней брали сравнительно хорошо укреплённые крупные города, ни даже как они передвигались по стране.

Напомним, что север и северо-восток Руси был покрыт лесами, и снежной зимой водить большие массы конницы по стране практически невозможно из-за отсутствия дорог. Да и прокормить такое множество лошадей проблематично. Утверждается, что замечательная монгольская лошадка умела сама отыскивать корм под снегом (заметим, что в степи снежный покров обычно гораздо тоньше, чем в русских лесах и полях). Из неприхотливости лошадей кочевников следует не слишком популяризируемый факт, что приспособленные выживать зимой в степи, мелкие монгольские кони не слишком хороши для военных походов и битв. Историки скромно сообщают, что монгольская конница не могла на равных вести упорный лобовой бой с пехотой и конницей оседлых народов. Монголы предпочитали преследовать бегущего противника, это был их основной тактический приём. Ежели противник попадался упорный и отказывался бежать, то от него бежали сами монголы.

Для нашей темы важно иметь в виду один существенный зоологический факт, лошадь либо ищет себе пропитание (пасется), либо воюет (возит по военным надобностям на себе воина и грузы). Совмещать оба занятия одновременно лошадкам не позволяет физиология. Как вести значительные конные массы в длительный поход, не имея подходящей кормовой базы? Монгольские завоеватели конфисковывали корм для лошадей у местного населения? Это вряд ли, до 18 века типичная русская деревня насчитывала 2-3 двора, много фуража там не сыщешь. Да и поди-ка доберись зимой без дорог через сугробы до разбросанных в лесах деревень.

Предложена оригинальная версия, что монгольские отряды шли на Русь зимой по льду рек. Эта смелая гипотеза хорошо объясняет стремительность передвижения по стране кочевой армии, но не решает проблему кормления больших масс лошадей.

Поразительно быстрый захват русских городов объясняют тем, что монголы будто бы привезли с собой китайских специалистов по всяким осадным машинам. Допустим, но какая и каким именно образом китайская военная техника помогала монголам за считанные дни брать штурмом города (заметим, дело происходит зимой, обороняющаяся сторона имеет возможность облить деревянные стены и рвы водой, превратив город в труднодоступную ледяную крепость)? Ничего не известно, даже разумных предположений на этот счет не высказано.

Полагаю, сказанного достаточно, чтобы увидеть, насколько это мутная и зыбкая область историография кочевых империй. Ну что ж, для прояснения картины посмотрим на историю кочевых ханств с конца их независимости. О переходе кочевых народов в подданство соседних оседлых государств в истории 18-19 веков имеются сравнительно достоверные сведения.

* * *

Рассмотрим одно крупное кочевое образование, в 16-18 веках бывшее серьезной военной проблемой для России, Крымское ханство. Поскольку в отличие от легендарных кочевых империй история Крымского ханства более-менее надёжно документирована, то коснёмся её подробнее.

Динамика отношений русского государства и крымчаков следующая. В 16 веке крымские татары серьёзно угрожают Руси, а в 1571 году даже сжигают Москву (заметим, не захватывают). И что любопытно, в смутное время начала 17 века, несмотря на то, что московское царство раздирали раздоры и его военные силы были серьёзно подорваны, крымские орды не играют стратегической роли в русских разборках. Тем не менее, набеги крымчаков ещё длительно продолжают терзать окрестные народы, окраины России и Польши.

Каким же образом передвигалось кочевое войско. Оно целиком зависело от наличия кормовой базы для лошадей и не могло себе скакать, как и куда угодно. С одной стороны, лошади кочевников питались подножным кормом, т.е. не требовалось создавать и возить запасы корма для конницы. Но с другой стороны, кормление лошади в степи занимало значительное время (в качестве меры защиты от набегов кочевников нередко поджигали степь, чтобы лишить лошадей пастбищ). Даже на хороших травах для нормального питания лошади необходимо пастись более половины дня. Зимой, если приходится выкапывать траву из-под снега, вообще не до войны. Кочевники зимней порой редко совершали значительные походы.

По европейскому опыту известно, что водить в походы большие массы конницы дело довольно хлопотное, поскольку рабочая лошадка в сутки кушает ориентировочно пол центнера травы или пуд сена или пол пуда овса, выпивает до ста литров воды (лошадь скотина привередливая, требует аккуратного ухода, иначе падёж неотвратим). Европейские армии 18-19 веков для пропитания конницы создавали значительные запасы овса и сена. Трудности снабжения кормами большого количества лошадей всегда были главным фактором ограничивающим численность конницы, несмотря на всю привлекательность кавалерии с военной точки зрения.

Так что кочевой армии жизненно необходимо иметь значительное количество вьючных и для каждого воина несколько сменных лошадей, которых всех следовало беречь от переутомления и бескормицы. Пока одна часть лошадей отдыхает и пасётся (заметим, большие табуны требуют обширных пастбищ, т.е. приходится широко рассосредотачиваться на местности по выпасам), остальное конное войско, за вычетом охраны табунов, может совершить набег в радиусе 1-2 конных перехода. Так что в среднем на каждого воина в походе требовалось иметь 5-10 лошадей. Оттого даже небольшая кочевая армия, вынужденно идущая широким фронтом, производила на стороннего наблюдателя впечатление неисчислимых полчищ.

Конечно, конная армия обладала значительно большой подвижностью, чем пешая. Однако в  реальности на передвижения конницы были наложены немалые практические ограничения. Для набегов крымские татары обычно использовали шляхи Чёрный, Изюмский, Муравский и другие. Шляхи это не дороги, а удобные пути для движения всадников. Самый известный в истории Муравский шлях, огибая овраги, болота и труднопроходимые леса, проходил по водоразделу рек от Перекопа до Тулы. Татарские отряды в принципе были способны форсировать довольно значительные реки, но делать этого не любили, поскольку дело это было обременительное и сильно задерживало движение войска.

Эффективной мерой защиты русских земель от набегов кочевников являлись засечные линии, т.е. системы укреплений и препятствий для прохождения конницы, преимущественно засеки в лесах (отсюда и название). Во второй половине 16 века для обороны от крымских татар русские создали систему оборонительных рубежей, так называемую Большую засечную черту. Для перерытая Муравского шляха в конце 16 века были основаны города-крепости Белгород, Оскол и Валуйки, сформирована Белгородская засечная черта. Татарам пришлось забросить Муравский шлях. Общая численность оборонявших южные рубежи Московского государства русских сил, включая выходившую летом к засечным линиям полевую армию, в 16-17 веках доходила до 30-35 тысяч человек.

Для обороны от набегов банд кочевников засечные линии применялись русскими и на востоке, в 1648-54 была сооружена Симбирская засека, в 1652-56 годах Закамская черта.

Как видим, русские успешно обходились гораздо более простыми и дешёвыми средствами, чем Великая стена.

В степной войне главное значение имели трудности снабжения и пропитания больших масс войск. В ходе русско-турецкой войны (1735-1739) 60-тысячная русская армия под командованием Миниха в 1736 году довольно быстро взяла штурмом обороняемые турками укрепления Перекопа, вошла в Крым и заняла Бахчисарай.

«… русская армия во главе с фельдмаршалом Бурхардом Минихом (58 тыс. чел.) двинулась 17 апреля к Перекопу. Учтя неудачный опыт предыдущих кампаний, Миних особое внимание уделил вопросам снабжения. Его армию сопровождал колоссальный обоз в 40 тыс. телег (почти по одной телеге на каждого воина). Для защиты от неожиданных нападений войско двигалось одним большим каре. Преодолевая по 8-10 верст в сутки, Миних 20 мая подошел к стенам Перекопа. Перед этим русская армия отразила в урочище Черная долина (40 км севернее Перекопа) атаки крымской конницы (20 тыс. чел.)».

«Основу перекопских укреплений составляли восьмикилометровый ров, протянувшийся от Черного до Азовского моря, а также земляной вал с каменными башнями. 21 мая (фактически без осадной подготовки) русские войска пошли на штурм Перекопа, который защищал 3-тысячный турецкий гарнизон. Штурмовые отряды перебрались через ров, а затем с помощью пик и рогаток стали карабкаться на вал. Через полчаса они уже были на его вершине. Ожесточенное сопротивление оказал турецкий отряд лишь одной из сторожевых башен. Он защищался целый час и был полностью истреблен. Остальные сдались с условием, что их отпустят домой».

«6 июня 1736 г. впервые в истории русско-крымских войн овладеть столицей ханства — Бахчисараем. Однако укрепиться в Крыму не удалось. Из-за недостатка воды и распространившихся болезней Миних потерял почти половину армии (из 30 тыс. выбывших из строя боевые потери составили менее 7 %)».

«В августе русская армия покинула Крымский полуостров. Из-за больших потерь и недостатка фуража Миних отказался от нового похода в Крым осенью того же года. "Для русской армии всего менее были страшны турки и татары... Гораздо гибельнее действовали на нее голод, жажда, постоянные труды и переходы в самое ужасное время года", — вспоминал по этому поводу участник той войны генерал Манштейн».

Поход по степям 60-тысячной армии был крайне трудным делом. Поскольку не представлялось возможным на пути следования заранее заложить магазины (склады снабжения, в терминологии того времени), то приходилось вести огромный обоз. Переход по степи на 300 км совершался армией от двух недель до месяца, и по мере продвижения проблемы со снабжением только усугублялись. А как же кочевники решали эти проблемы? А никак не решали. В степи имели возможность действовать военные силы кочевников лишь небольшой численности, да и сами кочевые народы, как увидим далее, были малочисленны.

Впоследствии русские учли опыт походов Миниха, в эпоху Румянцева и Суворова против турок на широком фронте действовали корпуса не свыше 10-20 тысяч человек. Русской армии такой ограниченной численности было достаточно для успешного разгрома практически любых турецких и татарских сил, а проблем со снабжением встречалось гораздо меньше.

В 1771 году русская армия заняла Крым, с татарскими набегами окончательно покончено (официально Крым присоединен к России в 1783 году). И какими же силами располагала крымская орда, игравшая в 16-18 веках немалую роль в борьбе держав в северном Причерноморье. Русская администрация пересчитала имеющееся в наличии население Крыма.

«в 1782 г. на территории Крымского полуострова осталось около 55 тыс. душ мужского пола татар и евреев (с караимами), татары примерно 90%»

«В 1793 г. в Крыму проживало 112,2 тыс. чел. татар»

Прямо скажем, не густо. Также следует иметь в виду, что к тому времени около половины численности татар в Крыму составляли не кочевники, а пересланные турками оседлые колонисты или осевшие татары. Как ни просмотри, собственно кочевников численность мала, если не сказать ничтожна. Первая российская перепись 1793 года зафиксировала в Крыму 127,8 тыс. человек населения, в том числе 87,8% крымских татар. Учтивая что даже поголовная мобилизация более-менее боеспособных мужчин не даст более 20% населения, то получим, что даже в конце 18 века крымские татары физически не могли выставить армию свыше 20 тысяч бойцов. А на деле хан едва ли мог собрать войско крупнее 5-10 тысяч конных воинов. И это в конце 18 века, а в 16-17 веках крымские ханы при всём желании не смогли бы выставить армию, превышающую 3-4 тысяч сабель. Типовая идущая в набег кочевая армия это несколько сотен человек.

Каким же образом при столь ограниченных людских ресурсах крымского ханства татарские набеги длительно терзали Малороссию, Московское царство, окраины Польши? Кочевники представляли значительную стратегическую угрозу, пока на их пути их походов стояли крепости с численностью населения в несколько сот человек, а столичные города насчитывали хорошо 2-3 тысячи жителей. Когда же столичные центры достигли размеров 20-30 тысяч населения, а крупные приграничные города-крепости стали насчитывать несколько тысяч жителей, то набеги кочевников перестали быть стратегическим фактором и превратились в приграничную проблему.

Теперь обратим внимание на ещё одно важнейшее обстоятельство. Крымское ханство сумело столь длительный срок представлять серьёзную угрозу оседлым соседям, потому что его поддерживала Османская империя. Турки содержали крымских ханов, оказывали татарам широкую военную помощь. Фактически Крымское ханство было форпостом Османской империи.

Это общее правило в истории, что кочевые народы могут быть организованы в некое подобие государства и эффективно атаковать соседние оседлые народы, только если наличествует руководство и поддержка кочевых племён со стороны некой городской цивилизации. Сами по себе кочевники не представляют серьёзную силу, не могут самостоятельно угрожать городам. Опять вспомним русскую историю.

Казанское ханство создавало болезненные проблемы Московскому государству, пока в 1552 году русские не взяли штурмом Казань. После падения одного города стратегическая военная угроза с востока была устранена, окрестные народы в основном признали власть Московского царя. Опасные набеги и походы кочевников на русских с востока прекратились, прейдя в фазу приграничного разбоя. Заметим, что Казань у одноименного ханства была единственным значительным городом.

История основания Казани темна и непонятна. Недавнее празднование 1000-летие города оставим на совести сервильных официальных историков. Нет никаких внятных оснований считать, что Казань возникла ранее середины 15 века (более правдоподобно, что позднее). По имеющимся археологическим данным, изначально Казань была построена как русская крепость на Волге. Так что известная история войны при Иване Грозном, вероятно, отражает реальные события. Первоначально казанское царство было основано русскими. При  поддержке крымских ханов там произошёл антирусский переворот, что привело к большой войне и падению Казани.

Затем московские войска легко покроили Астраханское ханство, также как и Казанское состоящее из одного города. В 1558 году русские на новом месте основали город крепость Астрахань. В 1569 году турецкая армия попыталась захватить Астрахань, неудачно, город остался за русскими.

Для всех историй этих ханств характерно, что единственный городской центр эффективно контролирует окрестные кочевые народы. Каким образом? Как мы уже видели, занимая огромные степные территории, кочевые народы малочисленны и неразвиты относительно оседлых земледельческих цивилизаций. Кочевники жизненно заинтересованы в торговом обмене с городами, откуда могут получить металлические орудия и множество иных продуктов, которые не в стоянии произвести сами. Для обмена кочевники могут предложить немалую ценность – скот, но во всём остальном они нуждаются.

В силу кочевого образа жизни собственные производительные и культурные силы кочевых племён ограничены на низком уровне. Примитивные быт и хозяйство, крайне низкая плотность населения и слабость производительных сил не позволяют кочевникам своими силами выработать письменность, такой культурной потребности у них просто не возникает. Кочевые народы не способны самостоятельно образовать и государство. Кочевники живут под властью старейшин родов немногочисленными племенами, разбросанными на огромных пространствах. Опираясь лишь на внутренние ресурсы кочевого общества, никакой хан не в стоянии подчинить кочевые племена своей власти, образовать хотя бы подобие кочевого государства (идея собственной государственности вообще чужда кочевым племенам и всегда им навязывается извне).

Ханом в степи становился тот, кого за такового считал удобным признать город. Опять близкий пример, недалеко от Москвы на реке Оке для разных надобностей русские учредили Касимовское ханство, было упразднено в 1681 году. Это общее правило, что образование орды во главе с ханом есть результат влияния на кочевой социум торговых и земледельческих государств. Между прочим, московское правительство в 17 веке обычно всячески затягивало решение вопроса о подданстве встречаемых на пути русской восточной экспансии кочевых народов. Сами кочевники с энтузиазмом стремились записаться в подданство Белого царя, поскольку оно означало получение ханами подарков и жалованья за службу. С этой радостью московские государевы люди старались не спешить, поскольку кочевые подданные не только обременяли русскую казну, но и втягивали русских в бесконечные степные разборки. Но долго уклоняться от братских объятий русским не удавалось, и со временем без особой борьбы к России были присоединены огромные степные пространства (от присоединения Средней Азии Россия уклонялась до середины 19 века, когда в Афганистане появились британские силы). С переходом кочевников в китайское подданство примерно та же история, мы к ней скоро перейдём.

Таким образом, исторически кочевники находятся в полной экономической и культурной зависимости (и стремятся к ней) от городов, государств торговых и земледельческих народов. Эти связи для кочевых племён жизненно необходимы и со всех сторон им очень выгодны.

Кроме традиционного разбоя, никакой иной национально-освободительной борьбы против городов кочевники не вели, поскольку были слабы и крайне заинтересованы в экономическом сотрудничестве. Те столкновения кочевников с «колонизаторами», которые в истории имели место, были вызваны внутренними конфликтами среди кочевых племён или инспирированы державами. И Китайская империя, и Российская держали в присоединенных степях небольшие военные силы и, тем не менее, их власть никогда всерьёз не была поколеблена кочевыми народами.

Знаменитая война казахского хана Кенсары в середине 19 века против России была в основном подавлена силами самих же кочевников, поскольку идея разрыва с Россией и ханский деспотизм быстро утратили популярность в казахской степи. Для нашей темы небезынтересно отметить, что на непродолжительном пике могущества мобилизованное по всей казахской степи войско Кенсары в общей сложности насчитывало не более 20 тысяч сабель. И скорее всего, оценка численности степной армии как обычно преувеличена. А ведь это уже 19 век, и, по общему мнению, при Кенсары была достигнута небывалая степень развития ханской власти в казахском кочевом обществе.

 

Ознакомимся с краткой историей восстания Кенсары. Отчасти виновником его успехов оказалась русская администрация, затянувшая с упразднением властных привилегией кочевой знати.

«… Несмотря на блестящие результаты системы управления киргиз-кайсаками [казахами], принятой западносибирским начальством, оренбургское начальство продолжало поддерживать старый способ заведования этим народом посредством туземцев из высшего класса. Результаты получались самые печальные. В степи постоянно происходили волнения; появлялись батыри, которые безнаказанно нападали на караваны, обирали народ. Султаны-правители, не упускавшие, где можно, случай нажиться, не смели показаться в степь без русского конвоя. Русские отряды, высылаемые для успокоения степи и для поимки разбойников, не достигали своей цели. Таким положением русской власти воспользовался внук хана Средней орды Аблая, Кенисара Касимов (см.), аулы которого кочевали вне района влияния русской власти, между реками Джиланчик и Сары-су. Пользуясь волнениями, которые происходили в народе и вследствие перемен в управлении, и вследствие обложения киргизских общин податями (ясачной в западной Сибири и кибиточной в Оренбургском крае), и вследствие отобрания у киргиз-кайсаков земель для оренбургских казаков, Кенисара начал производить набеги на Малую орду, думая подчинить ее своему влиянию. Сочувствие он встретил только между ближайшими родственниками да бездомными удальцами. Ни один из влиятельных султанов и биев за него не был; тем не менее, с 1838 до 1845 г. он производил постоянные набеги и волнения среди киргиз-кайсаков, преимущественно оренбургского ведомства. Неудачный опыт преследования этого партизана, а затем печальный исход второй хивинской экспедиции (1839—1840) указали на необходимость образования в степи опорных пунктов. В 1845 г., по предложению оренбургского генерал-губернатора Обручева, были устроены укрепления Тургай и Иргиз, и при них открыт беспошлинный меновой торг. Обе меры не замедлили выгодно отразиться на успокоении степи; Кенисара бросился в горные долины каракиргизов и там погиб, вместе со своими приверженцами. Оренбургское начальство все-таки не сочло нужным перенести органы гражданского управления в степь и этим способствовало появлению другого батыря, Исета Кутебарова, который в продолжение 20 лет (1838—57) занимался разбоями, удаляясь, в случае опасности, на Усть-Урт и в Хиву».

Войну Кенсары против России поддерживало Хивинское ханство, которое в свою очередь инспирировали англичане.

«В 1838 — 1847 годах волновал киргизскую степь и создал много затруднений администрации Оренбургского края и западной Сибири. Он мечтал о полном освобождении киргиз из-под русской власти и о соединении их с единоверной Хивой. Неудачный поход Перовского на Хиву (1839) ослабил в степи влияние русского имени и создал благоприятную почву для восстания; ему не мало содействовали и препирательства сибирского начальства с оренбургским. Пользуясь этим, Кенисара долго маскировал свое противодействие русским властям и сумел поставить дело так, что местная администрация первое время скорее заискивала в нем, чем преследовала его, как ослушника закона. Когда, наконец, решено было употребить против Кенисара силу, экспедиции, посланные против него, действовали не всегда умело, и вскоре почти вся Оренбургская степь признала Кенисара своим ханом. Бунт продолжался до смерти Кенисара, павшего в битве с дико-каменными киргизами, которые мстили за зверства над их сородичами. Имя Кенисара тотчас по его смерти стало достоянием легенды и ныне живет в памяти тургайских и акмолинских киргиз, сложивших песенный рассказ о подвигах своего богатыря».

Понятно, что впоследствии похождения Кенсары романтизировали и объявили казахским народным героем национально-освободительной борьбы против русских угнетателей. Хотя даже советская энциклопедия признавала, что опорой ханской власти являлись «ближайшие его родственники (братья, племянники и т. п.) с их феодальными дружинами», которые «и составляли основу войск».  Кенсары первый в истории хан, на краткое время формально объединивший под своей властью большую часть казахской степи, и попытавшейся вместо традиционного степного разбоя учредить нечто вроде государственного порядка. Правда, порядок он ввёл варварский. Режим Кенсары отличался изуверством, хан установил «жестокую деспотическую власть, обложил народ непомерными поборами, беспощадно подавлял недовольных». Политическое поражение Кенсары предопределили меры русской администрации по расширению возможностей торговли казахов с Россией. По существу дела, выступление кочевников спровоцировала не чрезмерная русская колонизация, а её недостаточность.

* * *

Теперь поглядим, с кем в лице кочевников имела дело (или могла иметь) Китайская империя. Начнем анализ с конца 19 века, когда появились более-менее достоверные демографические данные о кочевых народах Центральной Азии. Общая численность кочевых племён от Волги до Монголии оценивалось в 3-4 миллиона человек. Обратим внимание, что русская и китайское колонизация Туркестана, повлекшие расширение экономических контактов и установление в степи сравнительно с войной всех против всех мирного порядка,  благоприятно сказалась на демографии кочевых народов. Не будем также забывать о влиянии Ирана, в середине 18 века учредившем ханства Хивинское, Бухарское и Кокандское (древние предыстории этих образований вымысел).

С обнаружением на местности следов могучего легендарного Хорезма, якобы бывшего предтечей Хивинского ханства, дела обстоят настолько плохо, что с трогательным простодушием узбекские историки за руины древних хорезмских крепостей пытаются выдать останки русских пограничных фортификационных сооружений 19 века.

«Территорию древнего Хорезма часто называют "среднеазиатским Египтом". И, надо сказать, это весьма подходящее сравнение. Не много в мире найдется мест, где на сравнительно небольшой территории было бы сконцентрировано такое количество памятников древней архитектуры. Одних только крепостей насчитывается здесь более десятка. И так же, как египетские пирамиды, они ошеломляют человека, впервые оказавшегося в непосредственной близости от них. У стороннего наблюдателя или путешественника сразу же рождается множество вопросов: как древние строители при отсутствии какой-либо строительной техники могли возвести все эти грандиозные сооружения? Благодаря чему многие постройки сохранились до наших дней? А ведь возраст большинства из них — две тысячи лет».

 

«Принцип строительства всех крепостей Хорезма оставался одинаковым на протяжении веков».

«… архитекторы на заре новой эры додумались провести в крепость трубопровод от ближайшего арыка. Трубы из обожженной керамики диаметром 50-60 сантиметров служили верой и правдой долгие годы».

«Работали древние строители поистине ударными темпами. Два-три месяца — и крепость была готова».

«Выбор места для строительства крепостей и по сей день составляет одну из историко-географических загадок древней Средней Азии. Каких только теорий не выдвигалось на сей счет! Принято считать, что люди всегда стремились жить поближе к воде. Но в тех местах, где находятся крепости, вода была труднодоступной. В то же время близ Амударьи нет ни одного крупного оборонительного сооружения. Возможно, это объясняется тем, что древние обитатели Хорезма стремились возводить крепости на естественных возвышенностях, а по берегам Амударьи они почти не встречаются».

«Кроме того, для сооружения крепостей требовалось доставлять к местам работ строительный материал — речной песок и глину, необходимые для производства сырцового кирпича. До сих пор непонятно, как удалось древним прорабам наладить снабжение, но факт остается фактом — речные песок и глина бесперебойно поступали за десятки километров. Можно представить себе эти тянущиеся по пустыне караваны!»

«Пожалуй, наиболее удачное место было выбрано для строительства крепости Аяз-Кала (Город на ветру). Преодолеть крутой подъем к естественной возвышенности с крепостью на вершине трудно даже налегке.

- Это классическое хорезмское пограничное сооружение, — рассказывает Нариман Юсупов. — Его стены обращены по сторонам света, а вход обязательно устроен с южной стороны. Объяснение данной особенности очень простое. Преобладающий в этих краях южный ветер выдувал из крепости пыль и мусор. В то же время вход в крепость не представлял собой этакий проходной двор. В плане каждой хорезмской крепости обязательно присутствовал привратный лабиринт — своего рода крепость в крепости. Попадая сюда, нападавшие оказывались в ловушке и получали ожесточенный отпор».

Слава гениям древнего Хорезма – русским военным инженерам и строителям!

* * *

Вернёмся к нашим кочевникам. Экономические сношения первобытных кочевых племён с цивилизованными государствами привели к многократному росту численности кочевников в 18-19 веках. Правдоподобно предположить, что в 15-16 веках в степях обитало кочевых народов на порядок меньшей численности, чем на коней 19 века. То есть всю степь от Монголии до Волги населяло много несколько сотен тысяч кочевников.

В китайской историографии содержится множество рассказов о войнах против монголов и завоеваниях монголами Китая. Но с появлением в 16 веке европейцев в Китае страшная монгольская угроза себя никак не проявляет. Судя по русским отчетам 17 века, послы и разведчики московского царства в лице монголов встретили примитивный народ, для которого дефицитом являлись даже металлические наконечник для стрел. Однако по уверениям историков для защиты Китая от ужасных монголов минская династия до самого своего падения в 1644 году усиленно возводила Великую стену.

В начале 17 века минское правительство Китая пыталось использовать монголов против маньчжуров, для чего учредили на северо-западной границе Чахарское ханство и поставили там ханом некого Ликдана (или Лигдана), назначили ему содержание. Однако монгольские племена по большей части отказались подчиняться хану. И в 1634 году Чахарское ханство было разгромлено маньчжурами. В 1636 году обитавшие по границам Китая монгольские племенные вожди (нойоны) признали власть маньчжуров. Тогда страна и получила название Внутренняя Монголия (ныне Автономный район Внутренняя Монголия в составе КНР). В отличие от северной Монголии, исторически именовавшейся Халха (примерно территория современной МНР), которую маньчжуры прозвали Внешней Монголией.

Северные монгольские племена Халха некоторое время сохраняли условную независимость. Они просто никого особенно не интересовали, поскольку с 1644 по 1683 год маньчжуры утверждали свою власть в Китае. Обратим внимание, что по ходу длительной войны за власть над Китаем между маньчжурской династией Цин и свергнутой Мин якобы грозные монголы никакой заметной роли не играли (монголы служили в маньчжурской армии как подсобная сила, а главным образом, охраняли свои собственные кочевья). По существу монгольские племена представляли настоящую угрозу лишь друг другу и другим кочевникам. Так племена Халхи искали у маньчжур защиты от притеснений западных монголов, ойратов.

Наконец у маньчжурского правительства дошли руки и до монголов. В мае 1691 года в городе Долоннор (180 километрах к северу от Пекина на границе с монгольской полупустыней китайский город Долунь) состоялся съезд нойонов Халхи и Внутренней Монголии (нойон переводят как князь, хотя по сути это родоплеменные вожди). На собрании присутствовал сам император Канси (годы правления 1662—1722), монгольские вожди торжественно признали над собой власть Цинской империи. В 1696 году маньчжурские власти издали свод законодательных актов Цинской империи «Цааджин бичиг» (Монгольского уложения), принятых специально для монголов

Некоторое время, используя связи с Россией, независимо держались западные монгольские племена, именуемые ойратами. В середине 17 века образовалось Ойратское ханство, оно же Джунгарское. На протяжении последующего века его отношения с Китаем были двусмысленными. Джунгарские ханы то признавали китайскую власть, то поднимали мятеж. Выступления джунгар против Цинской империи в основном обусловлены их кровной враждой с монголами Халхи, которые были ранее обласканы китайскими властями. В 1755-58 годах Джунгарское ханство было довольно легко уничтожено китайцами. Точнее сказать, разгромлено силами главным образом монголов Халхи, верно служивших цинской империи.

Даже в 19 веке подсчет кочевников представлял известную трудность. Поэтому оценки численности кочевых племен приблизительны, как правило, несколько преувеличены. О населении о Джунгарии Брокгауз и Эфрон по данным на конец 19 века сообщают следующее:

«Общая численность населения не достигает и одного миллиона душ»

На рубеже 19-20 веков наблюдатели оценивали монголов как небольшой вымирающий народ.

«К началу 20 века население Монголии сократилось до 500 тысяч человек, и казалось, что страну ждет постепенное вымирание. По переписи 1918 года здесь проживало 648,1 тысячи человек, из них 100 тысяч китайцев, 5 тысяч русских и 540 тысяч монголов».

Принято думать, что вопреки общим демографическим тенденциям в 17-19 веках население Монголии сокращалось. Только таким образом представляется возможным объяснить славное прошлое грандиозной Монгольской империи. В действительности же численность монголов подошла к естественному пределу, которого могла достигнуть популяция кочевников в стране к 20 веку.

«темпы роста населения до 50-х годов были замедленны из-за ряда причин, главными из которых были очень большая младенческая смертность и гибель от эпидемий. Население страны за этот период достигло всего 772 тысяч человек».

«начиная с 1951 года, благодаря последовательной политике государства, направленной на улучшение благосостояния и повышение жизненного уровня монголов, демографическая ситуация стала улучшаться и к началу 80-х годов Монголия насчитывала уже 1,5 млн. жителей»

Главную роль в росте населения сыграла советская помощь Монголии. БСЭ сообщает о монголах следующее:

«Численность 901,2 тыс. чел. (1969, перепись)»

«Общая численность монгол в КНР 1680 тыс. чел. (1953, перепись)»

Если в середине 20 века монголов насчитывалось едва 2,5 миллиона, то сколько же их проживало пятью-семью веками ранее? Много, много меньше. Для средних веков общую численность монгольских племён специалисты реалистично определяют не более 10 тысяч кибиток (семей). Какое уж там завоевание Евразии, не вымереть бы на необозримых пространствах суровых степей и пустынь Центральной Азии.

Совершив обратную демографическую экстраполяцию в 16-15 век, мы придём к заключению, что обитавшие на границах Китая слабые кочевые народы не были в состоянии причинить серьёзный урон громадной стране с достаточно мощным государством. Когда Китайское государство было невелико, оно не имело возможности строить Великую стену. А когда потенциал подобного строительства в принципе появился, кочевники уже не представляли серьёзной угрозы для Китайской империи.

Таким образом, обнаруженные в 17-18 веках европейцами в Центральной Азии кочевые племена были малочисленны, в хозяйственном и культурном развитии недалеко ушли от первобытного состояния. И мало того, что кочевники безнадёжно отставали в социально-культурном развитии, практический опыт 19-20 веков показал, что кочевой быт препятствует перенимать достижения цивилизации. Так чтобы дать детям хотя бы начальное образование, научить элементарной грамоте, их необходимо изымать из родных кочевий и помещать в интернаты. Однако профессиональные историки дошли до такого бесстыдства, что обнаружили 10 (!) древних монгольских письменностей. Это у крошечного отсталого кочевого народа, который в 20 веке с трудом освоил одну.

Общепринятая историография кочевых народов абсурдна с любой технически вменяемой точки зрения, вопиюще противоречит данным естественных наук и здравому смыслу. Тем не менее, официальные историки гордо размахивают фальшивыми хрониками и утверждают, что хотя в 16-18 веках кочевники Центральной Азии имели незначительную численность и находились в первобытном состоянии, но несколькими веками ранее это была могучая кочевая цивилизация с развитой государственностью и культурой. Следуя подобной логике можно объявить, что ещё тысячелетием глубже кочевники производили транзисторы и летали в космос, почему бы и нет. Во всяком случае, в отношении удивительных достижений и чудес древнего Китая многие готовы верить чему угодно.

Что же касается собственно монгольской историографии, то она представляет интерес лишь как европейский миф о древней монгольской истории. Гораздо интереснее сказок о Чингисхане вопрос, кто, когда, как и зачем придумал и ввёл в оборот монгольскую легенду. Мы не берёмся разрешить эту увлекательную проблему, которая действительно имеет немалое значение для понимания хода настоящей мировой истории.

* * *

ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД, 24 августа 2008 — РИА Новости, Андрей Летягин.

«Археологи в Великом Новгороде, на раскопе у Десятинного монастыря, сделали необычную находку — в слоях XII века они обнаружили растение, видовую принадлежность которого специалисты определить пока не могут, сообщил РИА Новости в воскресенье источник в Новгородской археологической экспедиции.

"Что это такое, археологи пока не знают, и даже предположений пока нет. Растение даже сравнить нельзя ни с чем известным — у него другие семена, у него вообще все другое. Растение смахивает на чечевицу, но это все-таки не чечевица, более всего оно похоже на кукурузный початок. Однако кукуруза была завезена в Европу из Америки в XV веке и оказаться в Великом Новгороде тремя столетиями раньше она, по идее, не могла никак", — сказал собеседник агентства.

По словам источника, работающие на Десятинном раскопе археологи первоначально предположили, что это все-таки кукуруза, позднее занесенная в слои XII века грызунами.

"Однако никаких следов деятельности грызунов или вообще какого-либо внешнего вмешательства в культурных слоях все-таки не обнаружилось, археологи бы их, безусловно, увидели, так что загадка так и остается загадкой", — сказал собеседник агентства.

Предполагается, что впоследствии загадочный "початок" будет передан на изучение специалистам-растениеводам, которые, возможно, предложат какие-то версии его появления в слоях почти 1000-летней давности».

У меня имеется изящная и простая версия необъяснимого появления кукурузы в Новгороде XII века. Во времена Хрущёва советская археология готовилась поддержать важнейшую партийную кампанию по насаждению кукурузы вплоть до полярного круга. Вероятно, для посрамления скептиков и маловеров предполагалось торжественно открыть, что кукуруза исконная культура древнерусского севера. Грандиозный пропагандистский эффект, монографии, диссертации, правительственные награды. Будущую археологическую находку закопали…. А вот обратно отыскать ту древнерусскую кукурузу оказалось не актуально. Хрущева сняли, кукурузную кампанию принялись высмеивать как образчик волюнтаризма. И надо же было археологам откопать ту забытую на полвека кукурузу, да ещё в слоях «XII века». По-моему, вполне правдоподобная версия. Нет?

Американская кукуруза в Новгороде 12 века это ещё пустяки и ерунда, мировая археология преподносит сюрпризы и покруче. О некоторых расскажу в следующих частях.

* * *

Пионер. июль 2008 — 8 января 2009 г.

Источник http://www.nationalism.org/pioneer/HISTORY/great-wall-2-nomad.htm